Сонечка Мармеладова Феллини
------«Мы все такие притворщики, ужасные циники, но когда вдруг встречается такой человек, как вы – чистосердечный, по-детски наивный, доверчивый – то мы понимаем, что есть люди чистые и открытые… Вы пробуждаете в людях лучшее!»Скажите, а вы не вспомнили Федора Михайловича? Нет? А зря… Сонечка Мармеладова, да только с той разницей, что бог в ней самой. Такой «божок» будет потом и у Гвидо в «8 с половиной», но если он – бог самим собою непонятый, созданный лишь на основе бессознательного эгоизма, детского разочарования и ностальгического воспоминания, то Кабирия – бог, познанный и осознанный в самый тяжелый момент жизни. Она лишь откинула форму канонической религии, а в остальном – героиня Достоевского, приобщенная к нахальной гадости жизни. Слияние жизни духовной с подноготной, мысли религиозно-верующей – с бытовой, – это и есть самая натуральная классика в ее первозданном неискаженном, не изуродованном, правдивом виде. Классика, которую не стыдно привести в сравнение Федору Михайловичу.Нет, это картина не о шлюхе из самого бедного района Рима. Нет, Феллини никогда бы не позволил себе снять об обычной проститутке. Он рассказал о трогательной маленькой женщине, чей внутренний мир, вопреки законам темы «маленького человека», побеждает мир внешний. И в даре повествовать о сердце, а не об оболочке, выразился лучший Феллини, который влюбляет в себя с первого знакомства. Влюбляет, то ли от умения заложить в самое простое очень глубокое, то ли от умения заставить плакать на последних секундах, то ли от умения заставить переживать так, чтобы с дрожью ожидать развязки, то ли от еще чего-то неведомого простым людям.Кто-то сказал, что «Ночи Кабирии» оптимистичны… Не знаю. После таких фильмов сразу начинаешь вспоминать сколько боли ты причинил людям. После подобных картин хочется стать хоть чуточку добрее, а страшно, потому что добрые люди беззащитны, они беспомощны. И Феллини об этом рассказал. С той долей комичности, которая может скрыть самую страшную трагедию. С той долей наивности, которая может скрыть самую страшную правду. С той долей счастья, которое может выжечь самое страшное горе. С тем «добрым вечером», который стоит дороже денег, дороже бога, дороже всего… кроме слез настоящей Джульетты Мазины… Почти как в тургеневском «Нищем».Шедевр, априори…
