«I have a dream…»
------Из-за внезапной болезни отца тринадцатилетний Фритц вынужден провести всё лето на своей ферме, коротая вечера за просмотром подержанного телевизора, который мать купила для того, чтобы хоть как-то развлечь сына и младших двойняшек-дочерей.Фритц с восторгом всматривался в репортажи о движении «хиппи», но его лицо накрывала гримаса скорби, когда на экране показывали разгон демонстрации против войны во Вьетнаме. Он пристально вслушивался в сообщения о борьбе за гражданские права в Америке и был поражён известием об убийстве Мартина Лютера Кинга. Он слышал его речь, ту, в которой звучало: «I have a dream…»Наивный мальчик поверил, что справедливость есть, и что жить по-человечески – это жить без страха оказаться униженным и оскорблённым. Для мальчика вопрос: «Кто я: тварь дрожащая, или право имею?» получил чёткий и вполне конкретный ответ. Но уже осенью, с переходом в новую школу, его твёрдые убеждения и вера в справедливость столкнулись с самовластьем и тиранией престарелого директора Линдума-Свендсена, властью своей судившего своих подчиненных и учеников, не гнушаясь самых жёстких мер физического воздействия.И это, в самом деле, был конфликт убеждений, поскольку старик, поднявший на ноги некогда захиревшую школу, не считался со средствами, полагая, что для хорошего дела все методы хороши. А самое лучшее средство – страх, под властью которого прогибаются и взрослые, и дети, покорившиеся гнёту матёрого деспота.Каждый проход очередной жертвы в кабинет директора сопровождается криками и улюлюканьем разгорячённой толпы школьников: «Бей его! Бей его!» Вам это не напоминает: «Распни его! Распни!» А потом все с радостью наблюдают через окно такой возбуждающий процесс экзекуции.И не важно как столкнулись эти две позиции. Они не могли не столкнуться. И столкнулись. В коридоре. После чего Фритцу потребовалась помощь хирурга. Жестокость и несправедливость. Родители, послушав совет учителя- хиппи, решили выдвинуть против Линдума-Свендсена свои обвинения. «Таким здесь не место» - заявил парень на учительском совете и, тем самым, подписал себе окончательный приговор.Что дальше? Говорят: «Ребёнка переиграть невозможно». Это точно. Такого как Янус Диссинг Ратке просто так не возьмёшь, столь выразительной и эмоциональной игрой ему под силу бить любую карту. Парнишка он, по всему видно, очень чуткий и старательный, очевидно, прислушивающийся к советам и рекомендациям режиссёра, но, всё равно, живущий в кадре «настоящей» жизнью своего героя.В образе Фритца нет никакой героики и патетики, нет и тени вождизма. Он никому ничего не пытается доказать, никого никуда не зовёт и не призывает. Он лишь отстаивает своё человеческое достоинство, он боится, и это видно, и он готов к самому худшему. Он готов умереть, как Мартин.И Янус выиграл бы вчистую, если бы не Бент Мейдинг. Работа этого актёра не просто удивительна, она поразительна и превосходна. Его Линдум-Свендсен – верх совершенства. Никакой карикатурности. Это жёсткий, расчетливый и хитрый противник, защищающий, как ему кажется, дело своей жизни. И готовый защищать его до самой смерти.Раскручиваясь, маховик противостояния расшатывает безверие покорного большинства, которое получает надежду на то, что борьба Фритца и его семьи может избавить всех от необходимости терпеть унижения. Эх, если б только игра была по-честному. Будьте готовы к обману и интригам, к подлогу и цинизму, к трусости и предательству – всё это свалится на неокрепшие плечи подростка, его отца, матери и друзей. Будьте готовы не отводить взгляд от экрана, когда насилие заполнит его до самых краёв. Смотрите в залитое кровью лицо Фритца, взявшего себе взамен старого имени имя Мартин (в честь Мартина Лютера Кинга). Смотрите в залитые слезами лица его одноклассников, впервые ужаснувшихся тому, что делает с их товарищем благонамеренный директор. Надеюсь, у вас хватит мужества досмотреть это до конца. Поверьте, - оно того стоит.
