дело ясное, что дело темное
------«Игра королевы» - достаточно редкий случай, когда основная сюжетная линия не играет никакой роли в картине вообще. Больше того, сложная и путаная ситуация с реформированием церкви в Англии 16-го века представлена в фильме в стиле сказки «Курочка Ряба», в которой главным героем неожиданно оказалась мышка. С ее точки зрения основным событием этой истории становится «Мышка бежала». Так и в фильме. В изложении авторов ключевыми отличиями Реформатской церкви от Англиканской становятся два фактора. Первый: возможность читать Библию не на латыни, а на английском. Второй: умаление роли священства в качестве посредника в диалоге человека с Богом. Если учесть уровень грамотности населения 16-го века, то с таким же успехом можно было бороться за издание священного писания на сербско-хорватском. В дальней перспективе борьба за приближение церковного языка к народному смысл имела. Но не до исступления же. В 16-м то веке! Что же касается священников, то к моменту событий картины, английский монарх Генрих Восьмой уже успел порвать с Римско-католической церковью, быть от нее отлученным Римским Папой Климентом Седьмым, основать новую церковь – Англиканскую, главой которой стал сам монарх и немало пошарахаться в разные стороны, благоволя то римскому сакральному обряду, то протестантскому. Так что роль английского священства сама по себе стала сугубо утилитарной для реализации желаний нестабильного короля. Все эти разрывы и хаотичные метания Генриха имели под собой основу не в виде духовного томления. В фундамент были заложены два основных ингредиента – Деньги и Страсть. Страна вела бесконечные войны. И, безусловно, церковная десятина, отправленная в английскую казну, а не в далекий Рим, имела важнейшее значение для экономики воюющего государства. Формальным поводом для разрыва с католицизмом стал отказ Римского Папы утвердить развод Генриха Восьмого с нелюбимой женой Екатериной Наваррской ради брака с любовницей Анной Болейн. Учитывая, что женат Генрих Восьмой был неоднократно, легко объяснить его смену интереса к конфессиям в дальнейшем. Что было выгодно – тому и благоволил. Теперь об этом андерграунде можно благополучно забыть. В фильме от него остались только легкие намеки, похожие на романтическую сказку. Если бы не одно НО: фильм притворяется, что он именно об этом. На что рассчитывала Екатерина Парр, идя под венец с таким монархом? Она не могла не знать, что пять предыдущих жен закончили истории своего супружества разными вариантами одного и того же слова «плохо». Две сложили головы на плахе, одна умерла в родильной горячке, две были отправлены в забвение и в отставку. В воплощении Алисии Викандер Екатерина Парр – воплощение твердости в дружбе, материнстве, защите женского начала. Материнские чувства Екатерина реализовала достаточно оригинально, любя и заботясь о детях своих мужей от прежних браков. Екатерина до морганатического брака успела дважды овдоветь. Трогательная дружба с падчерицей Елизаветой и подругой, поэтессой Энн Аскью – это фундамент характера главной героини. Энн вошла в мировую историю не столько своей мученической смертью на костре, сколько тем, что стала первой женщиной в мире, потребовавшей развода. В картине мы знакомимся с поэтессой, оставившей мужа и двух детей ради проповеди протестантизма. Проповедует она в лесу какому-то сброду, неся откровенную патетическую околесицу. О том, что самым главным элементом конфликта поэтессы с церковью стало ее убеждение в ложности евхаристического превращения вина и хлеба в кровь и плоть Христову, в фильме ни слова, ни полслова. И правда, чему сложности, когда можно просто ? Она – отважная женщина, бросающая вызов гнусному мужскому миру и хватит об этом. Екатерина заботится о подруге, пытается спасти ее от обвинений в ереси и костра. Но едва сама не оказывается придушенной своим грубым и непоследовательным мужем. После того попытки заступиться за подругу прекращает, сохранив в памяти нежные жесты, которыми Екатерина и Энн одаривали друг друга в лесу. Если церковная реформация притворно главная тема фильма, то реально центральным мотивом становится гендерный. Дефицит сведений о реальном устроении средневекового общества дает возможность режиссеру развернуться во всю ширь своих представлений о мужских брутальности, жестокости, коварстве и непоследовательности в те годы. Мужчины женщин душат, заставляют облизывать свои столовые приборы, засовывают им пальцы в рот, наваливаются на них жирными тушами с гниющими и вонючими ногами. И все это на фоне эпидемии чумы! Мужчины интригуют, предают, роются в грязном женском белье. О, с каким упоением реализуется в фильме вся эта физиология с ранами, загноениями, женской кровью, выкидышами! Вот для чего кино создавалось! К середине становится понятен и начальный титр картины, который предупреждает: как там было в 16-м веке, мы точно не знаем, лишь предполагаем. То есть, то, что мы видим, все-таки не реконструкция средневекового быта, а лишь фантазии наших современников, реализация их подавленных желаний! Брр-р! Что в картине точно интересно – так это быт и нравы английского двора. Эвакуация по случаю чумы всей свиты дает странный эффект толкучки в час пик в метро. Малоприспособленный для королевских приемов дом: залы тесны, коридоры узки, апартаменты темны. Коварный и жестокий монарх на расстоянии вытянутой руки. С ним можно и песню спеть, и головы лишиться. В этом элементе «Игра королевы» начинает подозрительно напоминать забытую картину Бориса Бланка «Кремлевские тайны 16-го века». В той ленте Иван Грозный со своими опричниками выглядели, как банда «Черная кошка» по недоразумению оказавшаяся в Кремлевских палатах. Это не было откровением, но было интригующе. Примерно такой же эффект возможностей умноженных на опасности присутствует и в «Игре королевы». И это – единственное, ради чего фильм стоит смотреть. В фильме, естественно, не будет упомянуто о том, что Екатерина Парр, не погоревав во вдовстве и 4-х месяцев снова выйдет замуж. И правда, сегодня – Генрих, завтра – Томас: какая разница! Главное: женскую дружбу сохранить. Картина оставит зрителя – неофита в полном неведении, что же это за религия такая, которую проповедовали Екатерина и Энн, наполненная светом, любовью и радостью ? То, что это протестантизм, который потянул за собой в новую историю шлейф новых конфликтов и новых жертв – зачем зрителю знать ? Тогда и жертва главной героини обесценится. Все проще: мышка бежала, хвостиком задела.
