Сумерки мэтра
------«Ну это же Ханеке!» - спорил я сам с собой, побуждая себя идти на новый фильм мэтра, однако, со мной не случилось ни откровения, как после просмотра «Любви», ни просто благодарных аплодисментов, как после знакомства с «Белой лентой», а лишь конфуз и недоумение. Двукратный каннский лауреат, автор эпохальных для «нового варварства» 90-х «Забавных игр» и исследующей границы перверсивной сексуальности «Пианистки» и многих просто хороших фильмов, живой классик кино если не постарел, то по крайней мере сильно сдал.В «Хэппи-энде» поражает элементарная неспособность Ханеке грамотно выстроить драматургическую структуру (чем раньше его кино не страдало, разве что ранние картины – «Седьмой континент» или «71 фрагмент случайной хронологии») без необязательных эпизодов, создать особую нервную логику, которая должна прочитываться в каждой сцене, не наступать на грабли европейской политкорректности, неспособность обойтись без шаблонных виктимных образов иммигрантов, кочующих из одной европейской артхаусной картины в другую.Самоубийство европейской цивилизации, маразм картезианского мышления, двуличие, ханжество и лицемерие его носителей, попытка составить многофигурную мозаику портретов разных поколений, в образе семьи символически запечатлеть современный Запад оборачиваются пшиком не только потому, что все эти цели, задачи и темы увязают в зыбучих песках артхаусных стереотипов (среди которых: «Европа виновата, иммигранты невиновны», образ феминистки-стервы, держащей в руках компанию, и ее безвольного сына, символический образ старого маразматика-интеллектуала, откровения о сексуальной жизни в интернет-чатах, бесчувственные подростки, зацикленные только на себе и прочее), но ни формально, ни концептуально не проработаны.Конечно, некоторые сцены и образы, бесспорно, удались и удачно зарифмованы, как например разговор старика с внучкой о суициде, но в целом картина эксплуатирует ранее найденную Ханеке анемичную, и чрезвычайно сейчас устаревшую стилистику (которой, кстати, нет в его лучших картинах – «Забавные игры» и «Пианистка»), выраженную в нарочитом использовании статичных общих планов, что сближает ее с поздними лентами Ван Сента и даже с медитациями Тарра, хотя таких крайностей Ханеке все-таки избегает. Статичность изображения и вялый монтаж свойственны еще немецкому «новому кино», но там они оправданы, ибо это было трагическое монументальное искусство, сближающееся по визуальной эффектности с картинами Каспара Давида Фридриха (вспомним «Стеклянное сердце» Херцога). У Ханеке же проблематика помельче, не зря на этот раз он снимает в жанре трагикомедии, все больше и больше скатывающейся в фарс. Из последних картин «Хэппи-энду» ближе всего «Квадрат» Эстлунда, не зря он соревновался с ним за главный приз в Канне: тот же, как выразился однажды Плахов о картине Ханеке «Видео Бенни», «портрет в свином буржуазном интерьере», та же формальная хаотичность, фарсовость апокалиптического высказывания о «закате Европы», множество героев, объединенных родственно и профессионально, но разъединенных психологически, взаимная глухота поколений отцов и детей и прочее.Видимо, рыхлость сейчас в тренде, если таких схожие и формально, и содержательно картины, как «Хэппи-энд» и «Квадрат» соревнуются в одном киноконкурсе, весь вопрос в их художественной ценности, в неспособности режиссеров сейчас создавать стройное, целостное, немозаичное повествование, их страх, что называется «выстрелить в упор», остро и четко обозначив ту или иную проблему, как это делали когда-то Фассбиндер или Видерберг (если уж подбирать соотечественников Ханеке и Эстлунду). И не так уж важно, что все актеры «Хэппи-энда» играют блекло: то, что Юппер из фильма фильм, начиная с той же «Пианистки» и вплоть до «Elle» Верховена играет одну и ту же роль расчетливой фаллической суки, и делает это с одним и тем же бесчувственным выражением лица, к этому можно привыкнуть, а вот за великого Трентиньияна обидно – в отличие от той же «Любви», где он был органичен, здесь выглядит пародией на свою сдержанную манеру игры, не так уж все это важно, жаль, что само высказывание получилось блеклым и неубедительным.«Ну это же Ханеке! Как же было его не посмотреть?!» - думал я, выходя из кинозала, и все-таки было обидно за потраченное зря время.
